Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

что мне сейчас рассказывал, расскажешь им, ещё раз, в подробностях… Особенно, про свадьбу Шуи. Она такая красивая, я её видела на портрете. Сам знаешь, у нас в Океане новостей мало, а тут такой случай!

— Всё сделаю как ты сказала, дорогая Пеламеда! Завтра приду, будете довольны. Ещё и про Офиофаг расскажу, как мы с ней СССР спасали.

— Кто это, Офиофаг? Что это, СССР? Не знаю.

— Это зелёная королевская кобра из другого мира, кра-а-асивая! И умная, как Шуи. А СССР — это как наш Союз Свободных Окум, только в другом мире, тоже несчастный.

И я начал вываливать содержимое пространственного кармана в воду. Тела пошли легко — бульк! — и исчезли. Вместе с ними утонули клетка-перевозка и серебряный браслет магика.

Тревожное утро

Рассвет подкрался незаметно. Сначала небо стало бледно-серым, потом розовым, а потом солнце ударило по воде так, что Океан засиял, будто его натерли солью. И в этом сиянии, на мокром песке отлив обнажил на всеобщее обозрение объеденные добела — два скелета в латах и с оружием — один с застрявшими в зубах медными пуговицами от форменного мундира чиновника великокняжеского Магического Двора. Рядом со скелетами лежала клетка-перевозка для магов и расстёгнутый (!) серебряный браслет с большой буквой М посередине — маг.

Через час всё это было известно уже всем жителям Красной Окумы. Везде теперь говорили только об этом. К полудню Красная Окума гудела. На рынке шептались, в лавках пересказывали, у колодца собирались кучки людей, и каждый добавлял что-то своё.

— Говорят, это опять ужасные морские твари балуют!

— А я слышал, это знак, что скоро всё изменится! Кто-то же расстегнул неснимаемый браслет мага…

«Вот лопух! — подумал я, услышав сенсационную новость от моей мамы Ани, пришедшей с рынка с корзинкой провизии. — Со змеёй-то я договорился, но чётких инструкций не дал… Не уточнил, чтобы рыбы сожрали всё — и плоть, и металл, а не только мясо. Мой просчёт!».

Но ничего уже было не поделать! А вечером надо идти на Сулойский утёс — развлекать морских змей, обещал же…

Истребление рейдеров

Выступление перед змеями

Вечер выдался тихим и тёплым. Солнце уже село за Сулойские горы, но небо ещё горело, будто не хотело отпускать день. Мой дед Сим проводил меня до калитки:

— Не геройствуй там, Экола, расскажи и обратно. Морские змеи очень ядовиты. Тяпнут, никакая магия не спасёт, осторожнее с ними.

Узкая тропа вела через кустарник, мимо заброшенной каменоломни. Сулойский утёс — отвесная стена из рыжего камня, высотой около сорока метров, снизу подмытая прибоем. Я сел на край, свесил ноги в пустоту, посмотрел вниз… и обомлел. Вода кишела тысячами морских змей. Они переплетались, ныряли и выныривали, скользили по поверхности. В свете догорающего заката их мокрые чешуйчатые тела переливались — жёлтым, синим, зелёным, серебристым, чёрным с белым — будто кто-то высыпал в Океан мешок самоцветов и они вдруг ожили.

Над водой стелился тяжёлый мускусный запах множества рептилий, смешанный с озоном. Настоящая «Змеиная орда» из мифов Ктулху. Вот что имела в виду змея Пеламеда, произнося: «Я нашим скажу, все приплывут». Вот все и приплыли!

Ладно, будет им сказка. Я лёг на живот, свесил голову через край утёса и крикнул вниз:

— Эй, Пеламеда! Это я, Кобра! Я пришёл!

Из кипящей массы змей высунулась знакомая головка и я услышал в голове:

— О! Кобра! Пришёл-таки⁈ Прыгай к нам!

— Прыгать⁈ Сорок метров⁈

— Ты же Кобра, не бойся! Мы тебя мягко примем.

Тысячи змеиных глаз смотрели на меня снизу. И я прыгнул! В ушах засвистел ветер, Океан полетел навстречу, но за мгновение до удара о воду что-то мягкое, сильное и скользкое подхватило меня. И вот я уже стоял на живом плоту из спин нескольких крупных змей. В голове послышалось:

— Это он? Говорят, наполовину змея из другого мира и времени.

— А почему без хвоста?

— Тихо все! — раздался в голове звонкий и властный голос Пеламеды. — Человеку говорить, змеям слушать! Давай, Кобра, с самого начала.

И я начал рассказывать, чай не первый раз выступал в змеиной аудитории, хорошо её чувствовал. Звёзды ещё не зажглись, но небо уже потемнело до глубокого синего, и на его фоне головы тысяч змей казались чёрными точками на тёмном шёлке.

Я начал с Москвы, с профессора Архипова — как я очнулся в этом мире четырнадцатилетним мальчишкой. Рассказал про род Бести, про нашу алхимическую фабрику, про деда Сима и его магические молнии. Змеи слушали. Тысячеголовая аудитория, абсолютно тихая, только плеск воды.

Когда я дошёл до свадьбы принцессы-кобры Шуи Сисс, Океан всколыхнулся. Змеи зашевелились, зашелестели, задвигались. Будто электричество пробежало по поверхности воды — мягкое, тёплое. Предвкушение восторга!

— Расскажи про свадебное платье Шуи! — раздался в голове чей-то нетерпеливый голос. — Какое на ней было платье?

— У змей нет платьев, — осторожно заметил я.

— Знаем, что нет. Но хотим, чтобы было. Расскажи!

И я рассказал…

Про платье. Про венок из лилий, которым Шуи украсила корону. Про обряд скрещивания хвостов, когда две змеи переплетаются и становятся одной — на время церемонии, а потом расходятся, но уже навсегда связанные ментально. Про изысканные угощения для гостей — трёхдневных крысят и личинок редких жуков. Про ветренную удавицу, которая в юности завлекла, а потом бросила жениха Шуи, и теперь при всех лопнула от зависти — чем вызвал всеобщий смех. Про то, как Шуи танцевала древний змеиный свадебный танец, которому её научила мать. И даже напел мелодию свадебного марша змея Мендельсона.

Змеи слушали, замерев. Вода подо мной стала совсем гладкой — ни ряби, ни движения. Тысячи змей мечтательно подняли головы к небу, и в каждой паре глаз отражалась Луна.

Я рассказал про Офиофаг — зелёную королевскую кобру из другого мира, из прекрасной, но несчастной страны СССР. Как мы с ней спасали эту страну и что из этого вышло. Описал её внешность, в том числе и в человеческом обличии, в Сутеми.

— Кра-а-асивая… — прошелестело в голове. — Как Шуи.

Два часа пролетели, как десять минут. Когда я закончил, Океан вздохнул. Тысячи змей одновременно опустили головы в воду и снова подняли — медленно, синхронно, будто дышали одним телом. Это было то, чему я не знал названия. Овация? Просто благодарность?

Ко мне подплыла Пеламеда:

— Хорошо рассказывал, Кобра. Прохладный, ни разу